Assassin`s Creed. Одиссея - Гордон Догерти

– Тише! – зашипел Мелитон. – Хорошо, мы с тобой поговорим, но обещай, что не произнесешь этого имени вслух еще раз, иначе нас обоих убьют.

Они проговорили весь день и вечер. Мелитон рассказал Кассандре о своих приключениях на Тире. Он с большим почтением отзывался о Геродоте и подтвердил опасения историка насчет того, что культисты разыщут утраченную мудрость… Этот разговор оказался для мореплавателя последним. Ночью в камеру Мелитона явились тюремщики. Его избивали с особой жестокостью. Потом кто-то наступил ему на голову, раздавив сапогом череп. Кассандра слышала этот ужасный хруст. Затем – стук ног, когда тело Мелитона выволакивали из камеры.

И вновь молодая наемница осталась в одиночестве.

Лето сменилось осенью. Духота – холодом. Кассандра вновь начала видеть призраков в масках. Теперь они являлись ей не только в снах, но и в часы бодрствования. Среди них был и Деймос. Кассандра видела их боковым зрением во время упражнений – приседаний, прыжков, вставаний без рук и тому подобных. Очень часто она представляла, как, держа в руке копье Леонида, стремительно поворачивается и разит копьем призраков, обращая их в бегство. Кассандра настолько привыкла к этим сражениям, что встречала призраков смехом и кричала от радости, когда они исчезали, не выдерживая ее натиска.

Как-то утром ее разбудили скребущие звуки. «Должно быть, крыса», – решила узница. Но звуки доносились не снизу, а сверху. Кассандра вскинула голову. Какая-то птица заслонила собой окошко в потолке камеры. Неужели Икар? Прежде чем молодая женщина успела проверить догадку, птица улетела, что-то уронив узнице на голову. Кассандра вскрикнула от неожиданности, поймав маленький глиняный диск. На нем было нацарапано всего одно слово: «Готовься». Кассандра снова подняла голову к окошку в потолке. «К чему?» – мысленно спросила она.

И снова бесконечной вереницей потянулись дни. И снова призраки в масках обступали ее со всех сторон. Однажды Кассандра увидела призрак Деймоса, но не внутри камеры, а в коридоре, через верхнее окошко двери. Их разделяли только прутья решетки.

Кассандра сделала вид, что не замечает брата, а затем стремительно подскочила к прутьям и ударила Деймоса своим «копьем» в грудь.

Он не исчез.

– Сестра, – произнес Деймос.

Это слово разнеслось по тюрьме, будто дробь барабана.

Кассандра пыталась удержать равновесие, сохраняя боевую стойку. Первое слово, обращенное к ней за долгие месяцы. Деймос был в белой тунике и на этот раз – без доспехов.

– Я все пытаюсь понять, что́ ты тогда хотела сделать со мной на Сфактерии.

– Спасти тебя, – ответила Кассандра, удивляясь своему голосу, изменившемуся за месяцы вынужденного молчания.

– Странно. Последним, что я помню, было твое копье, лишившее меня сознания, – мгновенно ответил Деймос. – Ты не в первый раз бросаешь меня умирать.

– Тебя в этом убедил культ?

– Нет. Это просто то, что я знаю.

– Тогда зачем ты пришел сейчас? – с холодным смехом спросила Кассандра. – Перерезать мне горло?

– Это я могу сделать в любой момент. Даже сейчас, – ответил Деймос, в голосе которого послышались первые раскаты гнева.

Кассандра вдруг ощутила глубокую покорность судьбе. И даже угрозы Деймоса ее не пугали. Потом узница заметила, как настороженно ее гость оглядывается по сторонам. Словно проверяет, что рядом никого нет.

– Расскажи мне обо всем, что тебе известно, – потребовал Деймос, обхватывая решетку и вдавливая лицо в просвет между прутьями.

– Я думала, культисты ничего от тебя не скрывают. Выходит, ты на их стороне, а вот они – не на твоей. Ты ведь знаешь, зачем меня держат здесь. Не отпирайся. В качестве замены тебе.

Деймос сверкнул зубами. Его руки впились в прутья, дергая решетку.

– Считаешь, что мне есть замена? Думаешь, я – их марионетка? Культ без меня – пустое место.

– Это тебе тоже сказали они?

– Не дразни меня, сестра. – Деймос вновь огляделся по сторонам. – Пожалуй, мне и впрямь стоит тебя убить, чтобы опровергнуть твои нелепые догадки и показать, что ты ничего собой не представляешь.

– Так открывай решетку, входи.

Сердце Кассандры забилось быстрее. Хватит ли ее ногам силы, чтобы воспользоваться моментом?

Деймос тем временем сменил гнев на милость:

– Сначала ты мне расскажешь свою искаженную версию событий. Почему в ту ночь родители отступились от меня?

Замысел побега разбился о давнее желание Кассандры объяснить брату, как все было на самом деле. Ее мысли понеслись галопом, словно табун фессалийских скакунов, но узница ухватилась за невидимые поводья и замедлила бег коней, вспомнив разговор с Сократом. Лучший способ победить в споре – это позволить собеседнику самому сделать выводы, сходные с твоими. А вспомогательными средствами служат простые вопросы и обыкновенная логика. Кассандра опустилась на корточки, предложив Деймосу сделать то же самое по другую сторону двери.

– Что ты помнишь о той ночи? – спросила она. – Я спрашиваю не о воспоминаниях, показанных тебе золотой пирамидой. Что помнишь ты сам?

Деймос тоже присел на корточки, запустив одну руку в волосы.

– Помню мать, отца… тебя. Вы все смотрели, как старик взял меня на руки и поднял.

– Что за старик?

Деймос наморщил лоб:

– Вроде… эфор.

– Да, так оно и было.

– Но почему? Я же не родился больным или хромым.

– Нет. Но тебя поцеловали ядовитые губы оракула.

Глаза Деймоса обшаривали пространство камеры за спиной Кассандры.

– Ты знаешь, кто вкладывает слова в уста пророков.

Деймос медленно кивал, продолжая смотреть поверх сестры.

– Младенец, судьба которого столь ужасна, что его надлежит сбросить с горы. Но что привело к такому пророчеству?

– Пифия заявила: если оставить тебя в живых, Спарта падет. И Спарта поступила так, как поступала и поступает всегда. Дожидаться, пока ты вырастешь, было слишком большим риском. Когда ты выжил, тебя забрали культисты, воспитав своим предводителем… а по сути – живым оружием.

– Я сам себя воспитал, – прорычал Деймос, глядя на Кассандру глазами разъяренной гончей.

– Кем? Ты хотел быть таким?

– Культ считает меня богом. Они мне поклоняются!

– Ты в этом уверен? – усмехнулась Кассандра.

Деймос вскочил на ноги. Его грудь тяжело вздымалась, как после бега. Он стал ходить взад-вперед перед решеткой.

– Мала́кас! – выругался Деймос. – А твои кости никак из золота? Похоже, с горы сбросили не того ребенка! Нет… меня в ту ночь спасли, оторвав от моей никудышной семьи.

– Что последнее ты помнишь перед падением?